Отче наш

Пояснение по Катехизису свт. Филарета — не текст молитвы. Порядок разбора — как в Катехизисе: призывание, семь прошений и славословие.

«Отче наш, Иже еси на небесех!» Называть Бога Отцом мы смеем по вере во Иисуса Христа и по благодати возрождения — Катехизис приводит слова Евангелия: «Елицы же прияша Его, даде им область чадом Божиим быти, верующим во имя Его» (Ин 1:12). «Наш», а не «мой», говорят даже тогда, когда молятся в одиночку: по христианскому братолюбию просят благ не только для себя, но и для всех. А слова «Иже еси на небесех» нужны для того, чтобы, начиная молитву, «оставить все земное и тленное, и вознести ум и сердце к небесному, вечному и Божественному».

«Да святится имя Твое». Имя Божие свято само по себе — «свято имя Его» (Лк 1:49). Просим мы о другом: чтобы оно святилось в людях. Это бывает, когда мы, имея имя Божие в мыслях и в сердце, живём так, как требует Его святость, и такой жизнью прославляем Бога; и когда другие, видя нашу добрую жизнь, тоже прославляют Бога. Катехизис приводит здесь слова Христа: «Тако да просветится свет ваш пред человеки, яко да видят ваша добрая дела, и прославят Отца вашего, Иже на небесех» (Мф 5:16).

«Да приидет Царствие Твое». Здесь просят о Царстве благодати, которое, по слову апостола, есть «правда и мир и радость о Дусе Святе» (Рим 14:17). Для одних оно пришло ещё не во всей силе, для других не пришло совсем — там, где в человеке ещё царствует грех. Приходит оно «сокровенно и внутренне»: «Се бо царствие Божие внутрь вас есть» (Лк 17:21). Под этими же словами можно просить и Царства славы — совершенного блаженства верующих.

«Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли». Мы просим, чтобы всё, что мы делаем и что с нами случается, происходило не так, как мы желаем, а как угодно Богу. Катехизис объясняет почему: мы часто ошибаемся в своих желаниях, а Бог не ошибается и больше, чем мы сами, желает нам всякого блага — и всегда готов его дать, если тому не мешают наше своеволие и упрямство. «Яко на небеси» — потому что на небесах святые ангелы и блаженные люди всегда и во всём исполняют волю Божию.

«Хлеб наш насущный даждь нам днесь». Насущный хлеб — тот, что необходим, чтобы жить. Просить, учит Катехизис, нужно «не более как насущнаго хлеба, то есть необходимаго пропитания, и также необходимаго для жизни одеяния и жилища»; что сверх этого — предать воле Божией: дано — благодарить, не дано — не заботиться. «Днесь», сегодня, — чтобы не тревожиться о будущем чрезмерно, а надеяться на Бога: «Не пецытеся убо на утрей» (Мф 6:34). Можно и нужно просить хлеба и для души — это «Слово Божие, и Тело и Кровь Христова».

«И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим». Долги — это наши грехи. Мы получили всё от Бога и должны всё отдать Ему — покорить Его воле и закону; когда не исполняем этого, остаёмся должниками. «Должники наши» — люди, которые не отдали нам должного по закону Божию: например, оказали не любовь, а вражду. Прощения мы надеемся получить через ходатайство Иисуса Христа (1 Тим 2:5–6). Но если сами не прощаем, не получим прощения и мы: «Аще бо отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш небесный» (Мф 6:14). Эти слова требуют, чтобы у молящегося не было вражды и гнева, а был со всеми мир и любовь. Если с человеком нельзя примириться скоро или он сам не хочет мира, «довольно примириться с ним в сердце, пред очами Всевидящаго Бога».

«И не введи нас во искушение». Искушение, по Катехизису, — «такое стечение обстоятельств, в котором есть близкая опасность потерять веру, или впасть в тяжкий грех». Приходят искушения от нашей плоти, от мира и других людей, от диавола. Просим мы о двух вещах: чтобы Бог не допустил нас до искушения; а если нужно нам быть испытанными и очищенными через искушение — чтобы не предал нас ему совершенно и не допустил до падения.

«Но избави нас от лукаваго». Просим избавления от всякого зла, какое может постичь нас в мире, который со времени первого греха «весь во зле лежит» (1 Ин 5:19). А прежде всего — от зла греха и «от лукавых внушений и наветов духа злобы, диавола». «Лукавый» здесь — диавол.

Славословие и «Аминь». В Евангелии от Матфея молитва заканчивается словами: «Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь» (Мф 6:13). Катехизис объясняет, зачем это славословие: чтобы, прося милостей, воздавать Отцу Небесному должное почтение и чтобы мысль о Его вечном царстве, силе и славе укрепляла надежду, что Он даст просимое, — ведь всё в Его власти. «Аминь» значит «истинно, или да будет»; им показывают, что молитва приносится «с верою и без всякого сомнения» (Иак 1:6).

Строка смущает почти всех, кто вчитывается: получается, что Бог может ввести человека в искушение, и Его об этом просят не делать.

Толкуют её не так. Катехизис свт. Филарета объясняет: просят, чтобы Бог не допустил нас до искушения, а если через него нужно пройти — не оставил нас с ним один на один и не допустил до падения. В Послании Иакова сказано прямо, что Бог никого не искушает.

Православная Церковь текст этой строки не меняла: в русских молитвословах и в синодальном переводе он прежний.

Мы приводим строку так, как она напечатана в молитвослове, и не заменяем её более удобной.

Многие помнят продолжение: «Ибо Твое есть Царство и сила и слава вовеки. Аминь». В синодальном переводе Евангелия оно есть, а в молитвослове после «от лукаваго» текст, который читает мирянин, а не священник, заканчивается.

Это не разночтение и не ошибка. В церкви эти слова произносит священник — они завершают молитву на службе. Дома человек читает до «от лукаваго», и его молитва полна.

Источники расходятся. В древнейших рукописях Евангелия от Матфея этого окончания нет; оно есть в более поздних, и оттуда попало в синодальный перевод. Церковь его не отвергает — она отводит ему своё место в богослужении.

В храме «Отче наш» звучит за каждой литургией — перед Причащением, а ещё на утренней и вечерней службах, на часах — коротких службах из псалмов и молитв, на полунощнице — ночной службе и на повечерии — службе перед сном. Дома её читают в утреннем и вечернем правиле, перед едой — и тогда, когда не помнят больше ничего. С неё удобно начать, если молитесь впервые.

• утром и вечером, как самая короткая основа дня;
• когда тревожно и нужно за что-то держаться;
• за близкого человека — вместе с его именем;
• перед едой, дорогой, важным делом;
• когда своих слов нет, а молчать не хочется.

Вслух, шёпотом или про себя — разницы нет. Стоя, сидя, на ходу, лёжа перед сном — тоже.

Молитва записана в Евангелии дважды. У Матфея (Мф. 6:9–13) — в Нагорной проповеди, среди наставлений о том, как не превращать молитву в зрелище. У Луки (Лк. 11:2–4) — короче, и там сказано, с чего всё началось: ученики попросили «научи нас молиться».

То есть это ответ на прямой вопрос. Не образец красноречия, а то, что сказали в ответ человеку, который признался, что не умеет.